Приэльбрусье-2001

Краткий отчет
О горном походе первой категории сложности, совершенном группой туристов г. Москвы в районе Центрального Кавказа (Приэльбрусье) в период с 4 по 20 августа 2001 года


Автор текста - Варгафтик М.М.
Исходник находится - http://www.mountain.ru/mkk/biblio/kavkaz/vargaftik/

Маршрут похода: г. Нальчик - пос. Эльбрус – р. Адылсу – пер. Койавганауш (1А, 3572) –л. Койавган – р. Адырсу - пос. Верхний Баксан – р. Сылтрансу – оз. Сылтранколь – пер. Сылтран (1А, 3150) – р. Мукал – р. Мкяра - р. Субаши – р. Уллуусенчи – пер. Кыртыкауш (1А, 3242) – р. Исламчат – пер. Исламчат (н/к, 3150) – р. Каракаясу – р. Исламчат – р. Шаукол – р. Малка – кур. Джилису – г. Тырныауз.

Протяженность маршрута: 102 км.

Продолжительность похода: 16 дней.

Маршрутная книжка выдана МГЦТК, № 1/3 – 110.

Руководитель – Варгафтик Михаил Михайлович

Маршрутно-квалификационная комиссия рассмотрела отчет и считает, что путешествие может быть оценено как маршрут первой категории сложности и зачтено всем участникам и руководителю.

В предлагаемом тексте соединены вместе элементы дневника похода и описания перевалов. Сюда же добавлены некоторые справочные сведения, знание которых представляется нам полезным при планировании похода, а также наши наблюдения за состоянием долин, склонов и подъездных путей в летнем сезоне 2001 года. Предполагаем, что читателю известен материал превосходного путеводителя Гранильщикова, Ифраимова, Алексеева и Кутькова "Приэльбрусье. Лекзыр. Адырсу" (М., ФиС, 1982).

Наша туристическая группа (14 человек) состоит в основном из семей с детьми и подростками школьного возраста. В нынешнем году в походе участвовали пятеро школьников в возрасте от 12 до 16 лет. Возраст взрослых участников – от 39 до 55 лет, некоторые участники имеют опыт горных походов III – V категорий сложности. В настоящее время мы считаем основными задачами наших горных турпоходов – рекреационные, воспитательные, оздоровительные.

Из Москвы до Нальчика добираемся поездом № 61. Цена плацкартных билетов составляла летом 2001 года около 550 рублей. 36 часов пути по железной дороге проходят незаметно в попытках выспаться после утомительных трудовых будней и вспомнить, какие наиболее важные предметы снаряжения удалось забыть дома.

Заезд из Нальчика в верховья Баксанской долины удобнее всего осуществлять, договорившись с водителем частного автобуса или микроавтобуса. Наибольшее удобство достигается, если согласовать маршрут поездки и ее цену заранее, позвонив из Москвы одному из местных балкарских шоферов (номер телефона нам подсказали наши друзья – туристы). В этом году, как и в прошлом, заезд в Терскол или любой из альплагерей Баксана стоил около 150 рублей с человека. Можно и не созваниваться заранее – десяток автобусов выстраивается на привокзальной площади Нальчика перед прибытием московского поезда в ожидании путешественников. Наш знакомый балкарец Рашид на стареньком автобусе ПАЗ ожидал нас, как мы с ним и договорились.

Совершив заезды в погранотряд для оформления пропуска в пограничную зону, в КСС, на рынок и бензоколонку, наконец покидаем пыльный город и выезжаем в сторону гор. За три часа доезжаем до поселка Верхний Баксан, где оставляем заброску продуктов на вторую часть похода в доме у местных жителей. Плату за эту услугу балкарцы принять отказались, считая своим долгом оказать гостеприимство московским туристам.

Проехав по Баксанской трассе еще 17 км, после поселка Эльбрус сворачиваем в долину Адылсу. Дорога здесь круто взбирается вверх по склонам, и древний автобус, тяжело нагруженный нашей увесистой группой, едва не разваливается. Автодорога заканчивается в альплагере Джантуган. Обстановка здесь малопривлекательная: ларек с пивом, липкой газировкой и сомнительным местным вином, чад шашлыка, местные жители на автомашинах отдыхают под звуки радиомузыки. Собрав весь свой скарб, поскорее уходим вверх по долине, где среди чистого соснового леса и больших валунов есть немало площадок для палаток. Дрова имеются в достаточном количестве. В долине много людей: альпинисты, туристы, местные жители, приезжающие отдыхать в горах.

В течение следующих двух дней делаем акклиматизационные выходы: вверх по долине Адылсу – на ледник Джанкуат и на морены ниспадающего крутым ледопадом ледника Кашкаташ. Дети постепенно втягиваются в ритм ходьбы в среднегорье, да и недостаточно тренировавшимся взрослым участникам акклиматизация необходима.

Застава пограничников расположена в лесу недалеко от берега речки Адылсу, примерно в 1 километре выше альплагеря Джантуган. Режим контроля был в этом году, по-видимому, ослаблен, потому что никакого интереса к нам пограничники не проявляли и пропуск в пограничную зону нам так и не удалось им предъявить.

И вот мы готовы к началу собственно похода. Выходим с полной выкладкой к "зеленой гостинице" и дальше, на правобережную морену ледника Джанкуат. На "зеленой гостинице" стоит очень 25 – 30 палаток туристов и альпинистов. Трудно припомнить, чтобы столько людей собиралось здесь даже в благополучные советские времена.

Поднимаясь по моренным и травянистым склонам в сторону безымянного ледника под перевалом Койавганауш, мы видим, как из расщелин скальных склонов одна за другой сыплются небольшие группы альпинистов, совершивших с утра пораньше зачетные восхождения на близлежащие вершины – ВИАтау, Койавган-баши, - и торопящиеся вниз, в альплагерь, к обеду. Во второй половине дня погода портится, и мы встаем на ночевку на моренных площадках (2700), не дойдя до устьевой ступени безымянного ледника.

Погожим утром следующего дня проходим по пологому открытому ледничку и поднимаемся к подножию перевального склона. Сразу видно, что склон неприятный: из-под мелкой "живой" осыпи крутизной до 35 градусов местами выпирают заглаженные скалы. К тому же склон камнеопасен, и мы выжидаем, пока идущая перед нами большая, сильно растянувшаяся группа поднимется на седловину.

Концентрируем внимание и проходим неприятный склон, ведущий на перевал, плотной группой, поставив детей вперемежку среди взрослых и внимательно следя за тем, чтобы не сбрасывать камни на идущих внизу. Поскольку нас – 14 человек, эта задача не совсем проста.

С седловины перевала Койавганауш (1А, 3572) открывается замечательный вид на верховья долины Адырсу: видны перевалы Грановского, Местийский и вся цепочка окрестных вершин.

Характер склона на спуске вначале (около 200 м) напоминает тот, что на подъеме, поэтому вновь идем плотной группой, местами придерживаясь руками за скальные выступы и проявляя повышенное внимание к "живым" камням. Дальше путь проходит по мелкой рассыпчатой осыпи темного цвета. Скользить по ней вниз удобно, а вот подъем – трудоемкий и утомительный.

Следует отметить, что в июле – августе 2001 года, как и годом раньше, в горах установилась необычно жаркая погода, и снежники сильно стаяли. В другие годы склон перевала Койавганауш в сторону ледника Койавган покрыт снегом и требует, возможно, организации перильной страховки для группы начинающих туристов.

В целом хочется заметить, что категория сложности перевала Койавганауш (1А), на наш взгляд, неоправданно занижена. Правильнее было бы оценивать его как 1Б. Включать этот перевал в маршрут первой категории сложности для группы, где много новичков, считаем нецелесообразным.

Наш спуск с перевала далее проходит по ровной поверхности ледника Койавган. Спускаемся на морены ближе к левому борту долины и устраиваем бивак на первых же ровных площадках (2900), практически на тропе, едва заметной здесь, в верхней части долины.

Дальнейший путь спуска в долину Адырсу проходит по крутой местами, но отчетливо выраженной тропе, проходящей по травянистым склонам левого борта долины. На правый берег ручья, вытекающего из ледника Койавган, переходим по камням вблизи его впадения в реку Адырсу.

Мы располагаемся на бивак и дневку в небольшом сосновом лесу напротив построек "старого" альплагеря Джайлык. Рядом небольшой чистый ручей, дров немного.

В долине Адырсу мы ни разу не увидели пограничников, а вот лесники к нам пожаловали в тот день, когда мы стояли на дневке. Ссылаясь на законы Кабардино-Балкарской республики и правила пребывания в национальном парке "Приэльбрусье", они достаточно решительно потребовали денег – как от нашей, так и от других групп, встретившихся на пути их обхода. Лояльное отношение лесников обошлось нам в 800 рублей, правда, главный охотовед Узденов расписался в маршрутной книжке за полученную сумму и пообещал нам, что более с нас никто в Приэльбрусье никакой платы не возьмет. Так и получилось: за оставшиеся 10 дней похода мы больше лесников и егерей не встречали.

Среди особенностей современного состояния долины Адырсу следует указать наличие "нового альплагеря Джайлык" – довольно большого комплекса свежеотстроенных зданий, который в последние годы используется как база отдыха чеченских детей и молодежи обоего пола в возрасте от 5 до 20 лет. В этом году в "новом Джайлыке" отдыхали 460 молодых чеченцев. Молодежь совершает прогулки по окрестностям большими группами по 20 – 70 человек, как правило – в сопровождении старших, поведение шумное, но не агрессивное. Места для бивака лучше выбирать подальше от этого живописного места.

Погуляв по верховьям долины Адырсу и осмотрев пути подъема на перевалы Грановского, Местийский, Гумачи, на следующий день за четыре часа быстрой ходьбы спускаемся по хорошей грунтовой дороге в поселок Верхний Баксан. Распаковав по рюкзакам тяжелую заброску на 9 дней, переходим реку Баксан по новому мосту и медленно начинаем подъем от поселка в сторону долины Сылтрансу, вначале по грунтовой дороге мимо мусульманского кладбища, а затем по хорошей тропе. Близко от того места, где тропа входит в лес, есть замечательные площадки для бивака с чистым ручьем, падающим небольшим водопадом, и достаточным количеством дров (полтора часа подъема от поселка). Площадками целесообразно воспользоваться, поскольку следующие приличные ночевки расположены выше зоны леса. На оставшейся части маршрута пользоваться дровами нам больше не пришлось.

Дальнейший путь к верховьям долины Сылтрансу проходит по живописной лесной тропе, вдоль которой сооружен арык с чистой водой. Нам впервые довелось встретить на Кавказе такое явление, характерное для Средней Азии.

Путь к озеру Сылтранколь идет дальше по травянистым склонам и нескольким ступеням древних крупнокаменистых морен. Дети порядком утомились, идя под палящим солнцем с потяжелевшими рюкзаками, и мы останавливаемся на ночлег на последнем из моренных валов у небольшого ручейка, не дойдя до озера несколько сот метров по едва заметной тропке. Подъем от Верхнего Баксана (1650) до озера Сылтранколь (3000) достаточно длинный, и для недостаточно тренированной группы имеет смысл не планировать подниматься к озеру за один ходовой день.

Нынешним жарким летом вода в озере Сылтранколь имеет мутно-желтый цвет, зато она достаточно теплая, чтобы в ней поплавать. Путь к перевалу Сылтран (1А, 3150) хорошо виден от озера. За один сорокаминутный переход поднимаемся на пологую широкую седловину по травянистым и каменистым склонам. С седловины перевала замечательная панорама Эльбруса и его северо-восточных отрогов. Хорошо видны верховья долины Суk3;аши и малоприятная седловина Балык (1Б*).

По средней осыпи быстро спускаемся с перевала к ручейку, вдоль которого выходим к речке Мукал. Описание Гранильщикова рекомендует здесь перейти Мукал и далее двигаться его левым бортом, однако мы воздерживаемся от переправы и продолжаем спуск по слабо выраженной тропе правого борта, которая переходит с осыпных конусов на травянистые луга. Через час спуска выходим на ровный луг, после которого Мукал уходит в круто падающий каньон.

При более холодной и маловодной погоде можно и здесь перейти на левый борт Мукала и дальше спускаться левым берегом до слияния с Мкярой, обходя высокий крутой прижим. Однако нас не слишком вдохновляет перспектива двойной переправы по колено в довольно бурной воде, и мы ищем возможности обойти прижим. Действительно, если просмотреть путь вправо и вниз по крутым склонам устьевого порога Мукала, то можно найти едва заметную, но достаточно надежную тропку, которая по скальным и осыпным полочкам выводит нас на пологие травянистые склоны долины Мкяры ниже впадения Мукала. Еще полчаса пути – и мы подходим к месту слияния Мкяры и Субаши, где останавливаемся на ночлег среди просторных и пустынных луговых склонов.

На следующий день по мостику у коша переходим на левый берег Субаши в нескольких сотнях метров ниже впадения Мкяры. Основная грунтовая дорога идет по долине Субаши – Кыртыка недалеко от реки, она в настоящее время сильно разрушена. Наш путь в верховья долины Уллуусенчи проходит прямо от коша по тропе, которая взбирается на большой округлый отрог, покрытый травой, и наиболее коротким путем выводит к речке Уллу-усенчи напротив впадения левого притока – Гитчеусенчи. Здесь заканчиваются следы дорожных работ, и далее вверх по долине идем по еле заметной тропке, тянущейся по кочковатым пологими травянистым склонам. Долина Уллуусенчи, так же как и Субаши – очень широкая, с плавными очертаниями склонов, поросших травой. Нет ни одного дерева или кустарника.

Для того, чтобы правильно определить направление движения к перевалу Кыртыкауш в верхней части долины Уллуусенчи, лучше воспользоваться компасом. Постепенно река уходит в узкий распадок, а немногим выше впадения правого притока исчезает среди камней. Становимся на ночлег недалеко от реки, не пройдя полного ходового дня: до перевала уже недалеко, а погода стремительно портится. Поднявшись на моренный холм правого берега, можно увидеть весь путь подъема на перевал Кыртыкауш и его седловину.

Оставшуюся часть дня наблюдаем за тем, как в нашу долину с запада заваливаются одна грозовая туча за другой, быстро уносясь вниз, на восток.

От ночевки в распадке у ручья за полтора сорокаминутных перехода выходим на перевал Кыртыкауш (1А, 3242). Подъем проходит по пологим травянистым склонам и древним моренам. Весь путь через перевал исключительно прост, местные жители проделывают его верхом на лошади. Седловина – очень широкая и пологая, хорошо просматривается издали с обеих сторон. Здесь можно расположить целый палаточный лагерь, вот только воды на перевале нет – за водой час ходьбы (в одну сторону). На перевале – небольшой памятник в честь событий Великой отечественной войны.

Любуемся величественным куполом Эльбруса на западе, который доминирует над всей местностью. С перевала хорошо просматривается долина Исламчат и седловина одноименного перевала. Везде – пологие осыпные и травянистые склоны, только среди скал вершины Балык белеют снежники.

Спуск с перевала проходит по пологим древним моренам, затем по травянистым склонам вдоль ручья. Мы не спускаемся к месту слияния нашего ручья с речкой Исламчат, а уходим траверсом по альпийским лугам влево, ближе к началу подъема на следующий перевал. Погода во второй половине дня портится, всю долину заволакивает плотная облачность. Дети коротают время, играя в преферанс под растянутым на камнях и лыжных палках групповым тентом из тонкой ткани taffeta – этот предмет группового снаряжения показал себя незаменимым в плохую погоду.

Утро радует нас голубым небом без единого облачка. Быстро собираемся и по травянистым склонам, которые сменяются древними моренами, за два перехода поднимаемся на перевал Исламчат (н/к, 3150). Седловина этого перевала также широкая, пологая с обеих сторон. Эльбрус кажется отсюда еще более близким. На западе – беспорядочное нагромождение вулканических холмов и холмиков, образующих подножие ледовых полей Эльбруса. На севере видны пологие зеленые холмы, переходящие в степь. Впереди – долина реки Каракаясу, так называемая "сковородка". Здесь река, выныривая из-под нагромождения лавовых скал, подпирающих ледник Уллучиран, течет по широкому плоскому ровному участку, окруженному осыпными склонами. Свое название это место получило, вероятно, из-за круглой формы вулканической долинки. Ниже река устремляется в круто падающий каньон, берега которого непроходимы.

Сбегая вниз по пологим каменистым склонам, мы устремляемся к реке, предвкушая выход к теплым нарзанам Джилису, но тут-то нас и поджидает разочарование.

Старое описание указывает, что река здесь переходится вброд или же рано утром по камням. Однако в условиях необычайно жаркой погоды, которая стоит в этом году в горах уже около месяца, река, получающая ледниковое питание, грозно вздулась и представляет собой нешуточное препятствие. Исследовав всю "сковородку", мы убеждаемся, что единственно возможный способ переправиться здесь – это организовать навесную переправу. К сожалению, общий уровень технической подготовки участников и численность группы не позволяют н
072;м осуществить это. Ничего не поделаешь, приходится возвращаться…

Под сгущающимися облаками вновь поднимаемся на седловину. Вечером ставим палатки на том же месте, что и накануне.

Позже, уже в Москве, мы узнаем из нового Перечня высокогорных перевалов, что теперь два разных перевала – Исламчат, или Южно-Каракайский, на который мы поднимались, и Эльдарбаши, или Северно-Каракайский (н/к, 2800), считаются двумя седловинами (!) перевала Исламчат. Путь через нижнюю седловину совсем простой, он выводит в долину Каракаясу ниже каньона и не требует организации сложной переправы. По-видимому, в несложном походе разумнее использовать именно эту нижнюю седловину.

Наутро мы скорым шагом начинаем спуск по травянистым склонам долины Исламчата. Вскоре выходим к площадкам уже свернутого коша, откуда вниз по долине ведет разбитая грунтовая дорога. Еще через один переход достигаем молочной фермы, откуда набитая тропа ведет к седловине Эльдарбаши.

Для того, чтобы попасть в Джилису, нам было бы проще пройти именно через эту седловину. Однако мы поддались искушению быстро пройти весь путь под гору по дороге и спускаемся вниз, к месту впадения Исламчата в Шаукол. Отсюда до Джилису – еще около 8 км по грунтовой дороге, которая долго траверсирует северный отрог вершины Элбдарбаши, и к тому же - с немалым набором высоты. Таким образом, мы потратили не меньше, а больше усилий. Уже перед самым закатом мы выходим к мосту через Каракаясу и становимся на ночлег подальше от дороги, на обширном лугу. Каньон Каракаясу глядит на нас сверху немым упреком, но самодеятельный курорт Джилису – уже рядом, за складкой склона.

Джилису связан с внешним миром двумя дорогами. Одна ведет на север, к турбазе "Долина Нарзанов" и далее в Кисловодск, а другая – на восток, через два невысоких перевала, в Тырныауз. Регулярного автомобильного сообщения нет, балкарцы и жители других мест приезжают сюда на собственном автотранспорте. Этим летом обе дороги были довольно сильно повреждены дождями и локальными селевыми потоками. Дорогу на Кисловодск в 2001 году так и не стали восстанавливать, а на Тырныауз – расчистили только в начале августа ("курортный" сезон длится здесь с июня по сентябрь). Учитывая это, при планировании заезда или выезда через Джилису следует навести справки о состоянии дорог.

Нам уже пора заканчивать маршрут. От плана выхода в аул Хурзук через перевал Балкбаши приходится отказаться из-за нехватки времени. Мы договариваемся с местными жителями, которые соглашаются отвезти нашу группу в Тырныауз на УАЗике и "козлике". По пути мы любуемся видами крутых скальных склонов окрестных вершин, которые практически не посещаются туристами и альпинистами. Дорога поднимается на перевальную седловину (около 2900) в хребте над Тырныаузом (сам город расположен на высоте 1550), и затем мы целый час спускаемся крутыми виражами мимо сооружений вольфрамово-молибденового рудника. Такса за проезд – 200 рублей с человека; впрочем, если договариваться с водителем попутной машины, плата может быть в несколько раз меньшей.

Хочется отметить, что на всем протяжении маршрута контакты с местными жителями – пастухами на кошах, лесниками, водителями, - носили исключительно спокойный и доброжелательный характер. Мы ни разу не столкнулись с такими часто упоминаемыми явлениями, как воровство вещей или снаряжения, агрессия местной молодежи, отрицательное отношение к русским или жителям Москвы, провокационные разговоры о чеченской войне. То же самое наблюдалось и в прошлом (2000) году, когда мы путешествовали в районе долины Чегема.

В городе видны следы разрушений, нанесенных прошлогодним селем. Однако инфраструктура и транспорт восстановлены, город выглядит чистым и приветливым. Рассовав рюкзаки по двум "Газелям", за полтора часа добираемся до вокзала в Нальчике. Поход завершен.

Однажды в Якутии…

Я написал этот текст несколько лет назад по просьбе моего друга Василия Коршуна, написал для какого-то "кладоискательского" журнала, но так и не отдал в редакцию. Недавно я его нашел... Конечно, написано не лучшим образом, ну, не писатель я. Так что, не судите строго.
Прошу также учитывать, что хотя события, изложенные ниже, происходили в реальности, это все же беллетристика.


Было это в конце 80-х годов прошлого века. Наша геологическая партия работала на севере Якутии, в Верхоянье. Обычная рутинная работа по поиску древних россыпей алмазов – описание разрезов, отбор образцов, промывка шлихов, закладка шурфов. Маршруты в десятки километров с неподъемными рюкзаками под палящим солнцем и проливным дождем, тучами комаров и мошки. Брезентовые палатки, которые по ночам засыпает снег, а днем раскаляет солнце. Отсутствие людей на многие сотни километров вокруг. Прозрачные реки, где на перекатах играют хариусы. Тундра самых фантастических, «марсианских», цветов. Голубика и морошка, ковром расстилающиеся под ногами. Стада оленей и горных баранов. Редкие следы волков и медведей. Суровая, но прекрасная страна. То, что обычные люди называют романтикой. Люди которые не испытывали свинцовую усталость от давящего на плечи рюкзака, не проваливались в болота и зыбучие пески, не расчесывали до крови опухшие от укусов гнуса руки и лицо. Романтика… А для нас просто работа. Работа, которая составляет смысл жизни, да и есть сама жизнь.
В этот день у нас был легкий, так называемый рекогносцировочный, маршрут. Было пройдено около 15 км по реке, и пришла пора возвращаться. Идти обратно тем же путем не хотелось, да и карта говорила, что прямой путь через плато, километров через пять, выведет нас обратно в лагерь. И все решили «срезать угол». К чему это приводит знают многие, кто ходил в походы и бывал в экспедициях… Через четыре часа пути по «легко проходимому верховому болоту» (вода и болотная жижа до подмышек и редкие сухие островки, заваленные буреломом) мы окончательно выбились из сил, да еще и начался мелкий но противный дождик. И тут, как по волшебству, впереди показалась старая якутская хижина. Такие дома, собранные из жердей и обложенные дерном довольно часто встречаются в лесотундре. Издали они похожи на холм, и только некоторая правильность форм выдает в них дело рук человеческих. Они служат убежищем для пастухов и охотников, но, в отличие от таежных заимок, в них царит разор и запустение.
Эта хижина сразу поразила нас тем, что в ней было аккуратно застекленное (!) окошко и добротная дверь, припертая снаружи жердью. Отодвинув этот импровизированный засов, мы вошли внутрь.
В тундре иногда случаются странные находки. Однажды, на заброшенном якутском стойбище мы нашли хрустальную вазу и фарфоровый чайный сервиз на двенадцать персон. В другом месте, на поляне стояла аккуратно собранная чешская «стенка», на полках которой нашлась неплохая подборка книг, в основном русская классика. Так что, казалось, удивить нас было трудно.
Но здесь… Когда глаза привыкли к сумраку, мы увидели очаг, выложенный в центре хижины, над которым висел огромный, литров на сто, медный котел. Рядом стоял чайник. «Как у Сухова», – сказал кто-то. В углу лежала куча какого-то хлама – тряпки, кожаные ремни, костяные детали оленьей сбруи. В другом углу были широкие дощатые нары, а на них… В первый момент мы не поверили своим глазам. На нарах лежали старинные кремневые ружья, пистолеты и шпага, покрытые резьбой и гравировкой, которые выглядели как новые. Стояли несколько чаш и огромное блюдо, сделанные из золота и также украшенные резьбой. Стопкой лежали иконы в золотых и серебряных окладах, а рядом стоял дубовый, окованный медью сундучок, в котором лежали книги в кожаных переплетах. Очень ветхие, рассыпающиеся буквально от прикосновения.
Тут уж оказались забыты и усталость, и голод, и непогода. Все предметы выносились наружу, внимательно разглядывались. Один из рабочих, пока мы были заняты обсуждением находки, высыпал порох и дробь из патронов от охотничьего ружья и зарядил один из пистолетов. Гром выстрела заставил всех подпрыгнуть. Увы, пистолет был безнадежно испорчен, хорошо хоть «экспериментатор» уцелел.
Конечно, все находки были погружены в рюкзаки и отнесены в лагерь. Времена были советские и о том, чтобы оставить найденное себе, не могло идти речи. Вызванные по рации сотрудники местного музея погрузили все находки в вертолет и об их дальнейшей судьбе мне ничего не известно. Говорят, что что-то из найденного нами выставлялось в музеях Тикси и Якутска. Нам оставили «на память» несколько икон, не вызвавших интереса у историков, сундучок, чайник и котел. Иконы висят дома у одного из моих коллег, котел мы подарили встретившимся якутам, а сундучок и чайник сопровождали меня во многих экспедициях, пока не были кем-то украдены на вокзале во время возвращения в Москву…

ЧУДЕСА И АНОМАЛИИ ПУШКИНСКОГО РАЙОНА

Статья, написанная для газеты "Подмосковное Пушкино".
Была опубликована 13.09.2003 в № 37 (256).
Следует учитывать, что писал я ее не совсем, мягко говоря, серьезно...

Интересными и, пока, малоизученными природными объектами являются так называемые "места силы", "аномальные зоны". Конечно, многое в рассказах о них выглядит похожим на сказку, однако наличие особых зон и мест на поверхности Земли, их связь с глубинными геологическими и тектоническими процессами и влияние на живущих вокруг людей признается сейчас многими учеными. Весьма интересными представляются данные сопоставления геоморфологических и тектонических карт России, Нечерноземья, Москвы и северо-востока Подмосковья, историко-археологических данных по Москве и Подмосковью, материалов Московской епархии, истории древних церквей этих районов, исследования в зонах активных тектонических разломов, пси-хологические наблюдения за участниками экспедиций и контактерами в "зонах" и в обычных городских условиях, которые дают предпосылки к выводам о корреляции геологических структур, гравитационных и магнит-ных аномалий и расположением поселений древних племен и путями их миграции. Считается, что анализ карты геоактивных зон может выявить зоны нарушений, которые важны для инженерной геологии и поисков месторождения полезных ископаемых; районы, благоприятные и неблагоприятные для длительного проживания людей, места положительного и отрицательного временного воздействия на людей; области наибольшего скопления археологических памятников, перспективные районы для поиска древних поселений в археологии, места наиболее вероятных наблюдений атмосферных аномалий и НЛО. Существуют различные мнения о происхождении аномальных зон. Наиболее часто их возникновение связы-вают с местами поворотов реки или подземных вод, местами разломов, выходов скальных пород, карстом, гравимагнитными аномалиями. Однако все причины возникновения аномальных зон еще не выяснены. Что же характеризует подобные аномальные зоны? Признаки наличия аномальной зоны различны, вот некоторые из них.
· При нахождении в зоне необычные ощущения в теле и психике.
· Неадекватное поведение животных
· Отсутствие всяческой живности в определенных местах
· "Странная" растительность, чем-то отличающаяся от находящейся рядом с зоной.
· Наличие странных предметов.
· Различные звуки, явления, не поддающиеся логическому объяснению.
· При проведении биоизмерений рамка или маятник ведут себя странным образом.
· Возникающие видения и картины.
Это далеко не полный перечень признаков аномальной зоны. Следует обращать самое пристальное внимание и на сказки и былички, бытующие в данной местности, и на данные геологии и геофизики, и на многое другое. На территории Пушкинского района, как и во всем Подмосковье, множество таких мест. К наиболее известным относятся, конечно, 47-й километр Ярославского шоссе, где якобы периодически наблюдаются пролеты "треугольных", предположительно техногенных НЛО и район Максимковского селища, где рассказывают о пролетах "классических" НЛО, зависших над Клязьмой фосфоресцирующих предметах, встречах с "гуманоидами" и "русалками", находках выжженных в траве кругов и непонятных камней и предметов. Говорят чуть ли не о существовании на этом месте тысячелетия назад города не то инопланетян, не то какой-то древней цивилизации. Менее известны сообщения об НЛО в Королеве. Кстати, автор сам не раз наблюдал пролеты над городом НЛО типа "ночные огни", хотя делать какие-либо выводы об их природе не берется. Весьма интересными представляются и сообщения местных жителей о встречах с "лешим" в районах Могилец, Березняков, поселка Росхмель; сообщения о призрачных воинах у Рахманово; неясные слухи о странных явлениях в Братовщине и Мартьянково. При исследованиях аномальных зон следует учитывать и так называемую "неявную" географию, одним из важнейших компонентов которой являются линии, соединяющие древние сакральные места - лей-линии. Проблемой изучения лей в Пушкинском районе пока никто не занимался, однако исследователи из соседнего Сергиево-Посадского района выделили ряд таких линий, часть из которых можно продолжить и на территорию нашего района. Это линия, идущая с северо-востока на юго-запад через Воздвиженское, Ашукино и Ельдигино и совпадающая с областью крупной магнитной аномалии. Другая линия идет с северо-запада на юго-восток через Хотьково, Радонеж и Красноармейск. Она совпадает с зоной глубинного разлома и пересекает несколько областей наложения гравитационных и магнитных аномалий. Более детальное изучение аномальных зон и лей-линий может оказаться интересным не только для любите-лей изучения аномальных явлений, но и для археологов, геологов, может дать много нового материала по фольклору, в том числе и современному.

ПОДМОСКОВНОЕ ЗОЛОТО

ВСЕСТОРОННЕЕ ОПИСАНИЕ ПРЕДМЕТА
(почти по О. Куваеву «Территория»)

"На севере Европы несомненно находится золото в огромном количестве. Но как оно добывается, я не могу сказать с достоверностью. Говорят, что одноглазые люди - аримаспы похищают его из-под грифов..."
Геродот. "История".

"...Да будем золоти, яко золото се..."
Древняя славянская клятва.

"Первый высокий металл есть золото, которое через свой изрядный желтый
цвет и блещущуюся светлость от прочих металлов отлично. Непреодолимое
сильным огнем постоянство подает ему между всеми другими металлами
первенство".
М. В. Ломоносов. "О металлах и с ними в земли находящихся других минералах".

"Металл он и есть металл. Но {этот} - глупый металл. Из железа паровоз,
или трактор, или башню какую. Из алюминия самолет, из меди провод. А из
{этого} сплошная судимость".
Безвестный шурфовщик.

"Никто здешнего золота не видел в глаза. Если бы это был любой другой минерал, о нем бы просто забыли. Но золото обладает... свойством. Теряют голову даже опытные инженеры, как Михаил Аркадьевич Катинский. Мы с ним поссорились из-за докладной записки. Мальчишество. Здешние знаки можно намыть в Белоруссии, на Кавказе, даже в Подмосковье".
Олег Куваев "Территория".

«Проявление золота в русловых отложениях вблизи ст.Икша. Содержание незначительное (0.1-0.25 г/т) в виде мелких крупинок. Происходит за счет разрушения валунов кристаллических пород, принесенных ледником из Скандинавии. Не имеет практического значения. Используется для практики студентов-геологов по шлиховому опробованию - промывке с помощью лотка».

«Вблизи посёлка (Икша) протекает речка Икшанка, в русловых отложениях которой присутствуют частицы золота (0,1—0,25 г/т). Месторождение не имеет практического значения».
Из путеводителей по Подмосковью.

"Около г. Москвы и его пределах (Лосиный остров), в Дмитровском узле, около станции Икша находятся очень бедные ледниковые россыпи".
В. И. Вернадский

******************************************

Впервые о подмосковном золоте я прочитал еще в детстве, в одном из путеводителей. Любимым автором на тот момент был Джек Лондон, а особенный трепет вызывали рассказы о золотоискателях Аляски. К ужасу родителей я притаскивал домой кучи песка, который промывал под краном в ванной, регулярно вызывая засоры в трубах… Золота не нашел, но увлекся минералогией, да и шлих мыть научился вполне профессионально.
Повзрослев, я понял всю глупость своих занятий, и интерес к золоту постепенно пропал, сменившись серьезным увлечением геологией и палеонтологией, что и привело меня на геологический факультет МГУ.
Именно там я познакомился с человеком, занимавшимся изучением минералогии подмосковного золота. Он подтвердил, что в справочниках все написано верно – промышленного значения месторождения не имеют. Но! Он с хитрым видом достал шлиховой мешочек и высыпал на ладонь … горсточку самородков! Небольших, где-то с ноготь мизинца, но самородков! И было их штук 15 – 20. «С одного лотка взял! Обычно там только знаки, но иногда карманы попадаются с вполне приличным содержанием песка. Хотя такое – безусловно, уникальная находка!» – пояснил мой знакомый. У меня к тому времени были уже свои научные интересы, не связанные с золотом, но некоторые материалы, касающиеся подмосковного золота, я собираю.

Итак, какова же история золотодобычи под Москвой?
Слухи о золоте ходили издревле. Некоторые авторы пишут, что в Московии добывалось до 300 пудов золота ежегодно, шло оно на чеканку монет. Увы, ссылок на исторические документы при этом не приводится. Говорят, что информацию о подмосковном золоте безуспешно пытались получит иностранные посланники при царском дворе. Искали пресловутую «золотую речку» и наполеоновские солдаты.
В начале ХХ в. некий крестьянин якобы нашел на безымянном притоке Икши два золотых самородка. Началась «подмосковная золотая лихорадка»! В 1903 г. московские и петербургские газеты пестрели заголовками: «К северу от Москвы обнаружено золото!», «Клондайк под Москвой», «Русская Калифорния», «Золотая речка». Именно тогда появилось первое сообщение в путеводителе по Подмосковью: «Близ станции Икша Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги найдены золотоносные россыпи, золото находили в хрящеватых валунных наносах ледникового происхождения».
Один из икшанских помещиков, Пономарев, объявил о создании акционерного общества для промышленной добычи подмосковного золота. «Золотая лихорадка» и грамотная рекламная компания принесли успех – число акционеров стремительно росло. Однако все окончилось полным крахом – присвоив деньги компании, Пономарев пытался скрыться, но был задержан. О его дальнейшей судьбе ничего не известно, но о промышленных разработках пол Москвой с тех пор вопрос не поднимался.
Хотя старательская добыча золота велась и местными колхозниками, и приезжими артелями. Вот как описывал Р. Баландин (ЮТ 1993 №3) найденные им на Икше следы старательских разработок: «Но напоследок решили провести общую рекогносцировку, хотя с этого надо было бы начинать. Поднялись наверх, к оврагу. Ручей продолжался и там. За деревянным прогнившим мостиком начались ямы и песчаные высыпки. Кто-то, видимо, здесь основательно покопался. Еще ближе к верховьям оврага на приступочке под бревнышками открылся черный провал шурфа. Сделан вполне профессионально. Глубина не менее 3 метров. Похоже, поработали те, кого всерьез поразила "золотая лихорадка". Судя по всему, они опробовали различные песчаные горизонты в надежде обнаружить наиболее продуктивный. Поперек оврага нашли нечто подобное небольшой плотине. Здесь вроде бы и велась активная промывка грунта.
Чем завершились эти работы? Возможно, кому-то удалось добыть некоторую толику золота. Да овчинка вряд ли стоила выделки. Не исключено, правда, что добытчикам удалось обнаружить и отработать более или менее бедную, но для Подмосковья вполне приличную россыпь».
Говорят, что «еще совсем недавно в заросших буераках можно было найти бочонки, лотки и прочие старательские атрибуты».
Как утверждает лауреат Государственной премии СССР и лауреат Государственной премии РФ, заслуженный геолог РФ Олег Цопанов: «В Центральной России, в том числе и в Московской области, есть отложения мелкого и тонкого золота в песчано-гравийных ледниковых пластах. Этой проблемой геологи занимались не один год, и весьма обстоятельно. Проведены серьезные геологические и технологические исследования. Трудность представляет низкое содержание золота — не более десятков миллиграммов на кубический вес массы. И все же мы считаем, что эта золотоносность имеет практическое значение... Когда изучалась золотоносность Русской платформы, привлекались не только геологи-производственники, но и геоморфологи МГУ, ученые ЦНИИГРИ. Проходили шурфы, бурили скважины. Принципиальная оценка дана: золото в Подмосковье можно добывать».
Было сообщение, что в ЦНИИ цветных и благородных металлов разработана установка, которая берет 85—90 процентов тончайшего золота, и ее испытания проводились именно на подмосковных речках. В результате получили целую пробирку золотого песка, которую продемонстрировали Черномырдину, но тот в подмосковное золото не поверил и денег на дальнейшие работы не дал.



Где же под Москвой можно встретить золото?
Золотоносными отложениями являются те породы, которые принес ледник, а также аллювий рек, которые перемывали эти породы.
Наиболее перспективным местом для этого считаются реки, пересекающие Клинско-Дмитровскую гряду – Икша, Яхрома, Волгуша и другие. Около д. Степаново есть крутой обрыв, называемый «Золотой горой». С ней связана местная легенда, что «золотой» она называется потому, что здесь в стародавние времена находили золото. Говорят, что и в настоящее время при большом желании и усердии можно намыть несколько золотых песчинок, а если повезет, то и самородок найти.
Известны находки золота и на Верее, в Сокольниках, на Теплостановской возвышенности. При реконструкции Кудринской площади (ныне площадь Восстания) были обнаружены обломки кварца с включениями золота.
Встречаются бедные, так называемые «косовые» россыпи и в Нижегородской области – в верховья Линды, Кезы, Керженца и Ветлуги.

Так что для энтузиастов-старателей есть широкое поле деятельности! Как говорил один известный герой из детского кинофильма: «Еще десять тысяч ведер и золотой ключик у нас в кармане!».

ПОГРЕБЕННЫЙ КАРСТ

1. ПОГРЕБЕННЫЙ КАРСТ НИЗОВЬЕВ Р. ЛЕНА (ЯКУТИЯ)


Впервые в литературе погребенный карст низовьев р. Лена (Хараулахские горы, о-в Тас-Ары) был описан Г.Ф.Лунсгергаузеном в статье «Инфлювий - особый генетический тип материковых образований» (Докл. АН СССР. 1966. Т. 171, N 3. С. 690-693.). В ходе полевых работ 1981 г. были изучены погребенные и современные карстовые формы на о-ве Тас-Ары и в низовьях р. Хатыстах (левый приток р. Лены).

В обрывистых берегах о-ва Тас-Ары обнажаются кембрийские известняки белые плитчатые однородные. Известняки слагают ядро крупной антиклинали и перекрываются сверху переслаивающимися песчаниками и алевролитами.
В известняках наблюдается древний погребенный карст. Погребенными карстовыми формами являются пещеры, иногда вторично вскрытые. Однако, по большей части пещеры заполнены инфлювием, представленным песчаниками различной зернистости с прослоями углистых аргиллитов. В некоторых местах в песчаниках наблюдаются скопления мелкой гальки. Для инфлювия также характерна интенсивная пиритизация. В некоторых пещерах можно видеть глыбы серых крупнозернистых песчаников, погруженных в песчаный, пиритизированный заполнитель (рис. 1). В значительной части погребенных пещер наблюдается также линзовидная и косая слоистость. В зоне контакта известняков с вышележащими породами наблюдаются погребенные карстовые воронки. Иногда на их дне присутствуют поноры, связывающие воронки с пещерами. Заполнитель пещер и поноров литологически сходен с вышележащими породами.

В нижнем течении р. Хатыстах карстующимися породами являются известняки верхнего кембрия. Известняки белые, однородные, без видимой слоистости. В них наблюдаются как древние карстовые формы, так и современные. Из аккумулятивных карстовых форм надо отметить кальцитовые аккреции, имеющие вид небольших выростов неправильной формы, образующиеся по трещинам. Поверхностные карстовые формы развиты слабо – они представлены карами, имеющими размеры около 1 см.
Подземные карстовые формы развиты более широко. В основном это вторично вскрытые пещеры. Наблюдалась одна вертикальная полость, глубиной около 15 м, почти прямоугольного сечения (4х2 м). Она вскрыта как сверху, так и снизу и, по-видимому, является остатком более крупной полости, в настоящее время разрушенной процессами выветривания (рис. 3А). По трещинам развиваются небольшие полости, обычно имеющие вертикальную ориентировку. Их размеры не превышают 1,5 м в высоту и 1 м в глубину (рас. 3Б). Наиболее широко распространены гроты и небольшие горизонтальные пещеры. Пещеры имеют округлые очертания в разрезе и максимальную глубину 3 м. В них наблюдаются натечные кальцитовые корки, современные глины и древний инфлювий.
Наиболее детально был изучен грот «Обманный» (название дано из-за того, что издали вход в него казался входом в большую и глубокую пещеру). Он имеет изометричную форму в сечении (диаметром около 3 м), глубина около 2 м (рис 4). Стены и потолок грота покрыты тонкой кальцитовой коркой розового цвета. Пол и частично стены покрыты слоем серой глины. В глубине грота обнажается участок с древним инфлювием (рис. 2). Инфлювий представлен двумя фациями: фацией грубообломочного материала, представленной грубозернистый песчаник с включениями мелкой гальки; а также фацией слоистого тонкозернистого песчаника. Слои идут согласно с современными стенками грота.
В устье р. Хатыстах наблюдалась еще одна горизонтальная пещерка, длинной 2, 5 м, имеющая в сечении вид равностороннего треугольника со стороной около 0,8 м. Дно покрыто серой глиной о обломками известняка, упавшими со свода. На стенах розовые и молочн-белые кальцитовые корочки и почковидные натеки. Древний инфлювий не наблюдался.



*********************************************

2. ПОГРЕБЕННЫЙ КАРСТ ПОДМОСКОВЬЯ

Погребенные карстовые формы весьма широко распространены в Подмосковье. Это и древние карстовые воронки и подземные полости, иногда заполненные известковой мукой.
Интересный объект в виде четырех погребенных карстовых воронок на поверхности известняков карбона, заполненных черными юрскими глинами, можно было наблюдать в береговых обрывах р. Рожаи, неподалеку от с. Никитское. Значительный интерес представляло Ито, что на дне одной из воронок обнажался слой глин, предположительно триасового возраста. Описание этого разреза можно посмотреть в статье Соколовой В.М. «Карст и псевдокарст долины р. Рожаи» (Ученые записки МГПИ, т. 66, вып. 5. М.: МГПИ, 1957). К сожалению, в настоящее время это обнажение уничтожено обвалом берега.
В ходе геологической экскурсии 05.06.94 г. в Домодедовский карьер с учениками геологической студии ЦО «Полюс» нами были описаны следующие объекты:
1. Погребенная карстовая воронка на поверхности известняков (С), заполненная черными глинами (J). В СВ борту карьера.
2. Вскрытая в ходе разработки карьера естественная карстовая полость. Вход в нее начинался из трещины бортового отпора в борту карьера. Трещина выводила в округлую полость диаметром около 1,5 м, от которой шел горизонтальный ход высотой около 0.5 м. Из-за отсутствия специального снаряжения пройти удалось около 5 м, таким образом, общая длинна пещеры нам не известна.

Геология Пушкинского района

"Рачения и трудов для сыскания металлов требует пространная и изобильная Россия. Мне кажется я слышу, что она к сынам своим вещает. Простирайте надежду и руки ваши в мое недро, и не мылите что искание ваше будет тщетно"

М.В. Ломоносов





Геология – это древнегреческое слово, дошедшее до нас из глубины веков. Им названа область деятельности людей, связанная с изучением, освоением и использованием земных недр.
История поисков, разведки и добычи полезных ископаемых в Подмосковье уходят в далекое прошлое. Еще люди каменного века искали на речных отмелях и в обрывах известняковых скал залежи кремня для своих орудий, добывали гончарную глину и охру. С приходом дьяковских племен началась разработка болотной железной руды. С появлением славян и, затем, со станов-лением Московского княжества появился спрос и на строительный камень, кирпичную глину, соль из подземных рассолов и другие природные богатства нашего края. Подмосковье, расположенное в центре русских земель, на пересечении древних торговых путей, дало основу отечественной металлургии и строительству, геологической службе и науке. Даже само название «Москва» появилось, по мнению некоторых исследователей, благодаря залежам камня, широко распространенным в бассейне Москвы-реки. «Моск» со старославянского переводится ими как «кремень» (т.е. камень), а «ков» («хов») – как укрытие. Название реки дало название и городу – «И прозва его званием реки тоя Москва-град по имени реки, текущая под ним», - так говориться в повести «О зачале царствующего великого града Москвы».
Расселяясь по Русской равнине, наши предки искали и использовали самые разные природные ресурсы, в том числе и минеральные. Они стали добывать соль, затем железо, потом подошел че-ред ломки строительного камня, овладения техникой живописи и обработки «узорчатых каменьев». Как же происходила в те времена добыча полезных ископаемых, как тогда говорили – промысел.
Одним из самых древних горных промыслов на Руси был соляной промысел. Начиная с XII в соль представляет один из основных товаров внутреннего рынка. Для добычи соли велись буровые работы, применялись обсадные трубы для скважин (это позволяло использовать рассолы, залегающие под слоем пресной воды). В XVII в опыт буровых работ был обобщен в наставлении «Росписи, как зачать, делать новая труба на новом месте», написанном полууставом на 33 листах лощеной бумаги с киноварными заглавными буквами. Это было оригинальное и технически гра-мотное руководство по бурению и документации скважин.
Издревле существовала на Руси добыча железных руд и плавка металла. Слово «коваль» (кузнец) и сведения о выплавке железных изделий встречаются уже в летописи Нестора (1096 г.), а археологические памятники дьяковской культуры раннего железного века (первое тысячелетие до н.э.) известны по всему Подмосковью. Да и само слово «руда» (древнерусское – «кровь») возникло благодаря рыжему и красному цвету железных руд. Мастерство русских литейщиков и кузнецов было известно и за пределами русских земель. Сырьем для добычи железа служили бо-лотные железные руды, сложенные бурым железняком, разработки которых велись повсеместно вплоть до XVIII в.
Добыча строительного камня на Руси велась еще в дохристианские времена, но наибольшего расцвета достигла после Х в. Камень добывали разный: песчаник, известняк, валунный гранит. Добыча (ломка) камня начиналась в естественных выходах – оврагах и речных долинах. К концу XVI в использование камня достигло таких масштабов, что потребовало создания в 1584 году «Государева Приказа Каменных Дел». Ему подведомственно «было всего Московского государства каменное дело и мастеры», «да на Москве же известные и кирпишные дворы и заводы». В системе Каменного Приказа была организована поисковая служба с дозорными и мерщиками для «изобретения и осмотра» новых месторождений.
Планомерных поисков полезных ископаемых в то время не велось, обычно начало изысканиям давала случайная находка «ключа соленого», руд, «краски вохры», «каменьев диковенных», следов древних разработок и «сумнительных мест». На основании «изветов», поступавших от «охочих» людей, сведения о сделанной находке доходили до воеводы, воевода доносил в столицу, а оттуда приходила грамота: «…послать коробья тое руды для опыту на Москву». Иногда из Москвы приезжал боярин со свитой рудознатцев, работников и охраной. Государевой экспедиции предписывалось: «…итить для рудняго сыску» и «…досмотреть и приискивать всякими мерами накрепко». С XVII в. начались целенаправленные поиски полезных ископаемых и появились люди, профессионально занимавшиеся поисковым делом, их называли рудознатцами. Они владели самыми разными методами поиска, в том числе и такими, которые в наше время называют биогеохимическими.
Издревле существовали горные промыслы и на территории Пушкинского района. Существуют они и сейчас. В недрах нашего края открыты и разрабатываются месторождения глин и суглин-ков для производства кирпича и керамзита, тугоплавких глин, гравийно-песчаных пород, стекольных песков, трепела и естественных минеральных красок, подземных минеральных и минерализованных вод, рассолов и питьевой воды. Кроме того, открыты месторождения поделочных камней, небольшие месторождения торфа, рудопроявления редких металлов.
Подмосковье расположено на юго-западной окраине Московской синеклизы – гигантского прогиба в кристаллическом фундаменте Восточно-Европейской платформы, с конца протерозойской эры заполнявшегося осадочными породами (их мощность более полутора километров). Кристаллический фундамент разбит глубинными разломами, их в интересующем нас районе три: один идет в северо-северо-восточном направлении, примерно совпадая с направлением Ярославского шоссе; другой, меридиональный, проходит через г. Пушкино; третий идет с юго-востока на северо-запад через г. Красноармейск в направлении с. Воздвиженское.
Геологическая история Подмосковья тесно связана с вертикальными и горизонтальными движениями земной коры, следствием которых была смена континентальных и морских условий. Осадки протерозойской и первой половины палеозойской эр залегают на большой глубине и вскрываются только буровыми шахтами. Более молодые породы, начиная с каменноугольного периода, выходят на дневную поверхность и доступны для изучения в береговых обрывах рек, склонах оврагов и карьерах. Сверху они обычно перекрыты четвертичными отложениями, ледниковыми и аллювиальными.
В раннем карбоне на юге Подмосковья по окраинам обширных речных дельт произрастали мангровые заросли, среди которых возвышались гигантские древние плауны – лепидодендроны. Однако наиболее распространены по всему Подмосковью отложения мелководных теплых морей и заливов среднего и позднего карбона, представленные светлыми известняками, доломитами, мергелями и пестрыми глинами, в которых часто встречаются губки, кораллы, трилобиты, мшанки, моллюски, брахиоподы, иглокожие. Из позвоночных животных обычны находки зубов акул. В пермский, триасовый и половину юрского периода на территория Подмосковья представляло собой сушу – это были полупустыни с редкими оазисами вдоль пересыхающих соленых озер. К середине юрского периода появились огромные пресные озера, в которых обитали рыбы, среди которых были гигантские акулы и двоякодышащие. На мелководье и в прибрежных зарослях хвощей и папоротников жили древние земноводные – стегоцефалы, а на песчаных берегах – черепахи. В сумерках выходили на охоту мелкие млекопитающие. На холмах, среди хвойного леса жили мелкие хищные динозавры. Остатки животных после их гибели смывались водными потоками и захоранивались в речных и дельтовых отложениях. Кроме того, в ископаемом состоянии встречаются отпечатки субтропической растительности. С середины юрского периода до середины позднего мела Подмосковье представляло собой дно неглубокого моря, в котором обитали губки, кораллы, черви, моллюски (наиболее распространены остатки аммонитов и белемнитов), раки, морские ежи, лилии, брахиоподы. Из позвоночных были акулы, костные рыбы и крупные морские динозавры – ихтиозавры, плезиозавры, плиозавры и крокодилы. В палеогене и неогене на территории Подмосковья были развиты степи. В последний миллион лет Подмосковье испытало влияние нескольких ледниковых и относительно теплых межледниковых эпох, оставивших свои следы в виде моренных, озерных и флювиогляциальных отложений. Во времена межледниковий типичными обитателями лесостепей и тундры были мамонты, овцебыки, шерстистые но-сороги, бизоны, олени, волки, лошади. Около 20000 лет назад здесь появились поселения первобытных охотников и рыболовов, использовавших каменные и костяные орудия.
На территории Пушкинского района мы можем встретить глины и пески юрской системы, пески, глины и опоки меловой системы, а также моренные (ледниковые) отложения окского, днепровского, московского и микулинского оледенений, озерно-болотные отложения одинцовского межледниковья и современные аллювиальные (речные) пески и суглинки. К сожалению, территория района не богата экскурсионными геологическими объектами. Любителям геологии и палеонтологии можно предложить лишь обнажение юрских глин на реке Талице, вблизи ее устья; редкие выходы меловых пород в береговых обрывах рек; старые гравийно-галечные карьеры, вскрывающие моренные отложения; интересные находки встречаются и по берегам водохранилищ. Однако если не замыкаться в рамках своего района, то можно найти множество мест, интересных и для любителя геологии и для коллекционера камней и окаменелостей. Во-первых, это Щелковский доломитовый карьер, где вскрываются известняки и доломиты позднекарбонового возраста. Здесь можно собрать кораллы, мшанки, брахиопод, иглокожих. Интересны, также, кремни и кварцевые щетки. Выше, в глинах юрского возраста можно встретить ростры белемнитов, двустворок, гастропод, кораллы. Во-вторых, это знаменитые обнажения меловых опок у поселка Семхоз и меловых песков с остатками двустворок в Варавинском овраге. В-третьих, гравийно-галечный карьер у Голыгино, где известны находки костей и зубов мамонта.
В заключение, хотелось бы коротко остановиться на такой важной для краеведения темы, как взаимодействие геологии и археологии. Геологи могут оказать большую помощь археологам, определив природу камня в археологических находках и его источник. Это позволяет внести важные изменения в представления о меновых и торговых путях древнего человека. Весьма интерес-ную и неожиданную помощь оказали геологи археологам в 60-х годах прошлого века, определив, что часть ямочно-гребенчатых узоров на неолитической керамике наносилась рострами белемнитов и раковинами аммонитов. Более важными представляются результаты сопоставления космо-геологической карты территории СССР, геоморфологической и тектонической карт Нечерноземья, геоморфологических карт Москвы и северо-востока Подмосковья, историко-археологических данных по Москве и Подмосковью, материалов Московской епархии, истории древни;х церквей этих районов дающие предпосылки к выводам о корреляции геологических структур, гравитационных и магнитных аномалий и расположением поселений древних племен и путями их миграции.
Геология весьма увлекательна, она поднимает вопросы об окружающем нас мире, будит в нас страсть исследователя, открывает человеку дары недр. Изучение прошлого нашей земли и народов населявших ее является важным и нужным делом - еще Конфуций говорил: «Благородный муж, обращаясь к старому, открывает новое».


При написании этой статьи использовались материалы книги - Ю.А. Бурмин, В.Л. Зверев "Подземные кладовые Подмосковья", М., "Недра", 1982

ВОИНСКИЕ СОЮЗЫ НА РУСИ

Авторы - Коршун В.Е., Иванов М.К.

Воинские традиции славянских народов являются предметом ожесточенных споров среди историков и любителей боевых искусств – мастерство русских воинов как превозносится до небес, так и отрицается в корне. Не вдаваясь в детали этих споров, нам хотелось бы остановиться на таком малоизвестном, но реально существовавшем феномене, как мужские воинские союзы на Руси и применяемое ими оружие.
Обратить внимание на эту тему нас заставили находки, сделанные в Пушкинском районе Московской области где, при обследовании территории бывшего сельца Семенково и расположенной рядом усадьбы, нами был найден наконечник некого древкового оружия – клинок длиной 17 см, шириной у основания 4,5 см, с односторонней заточкой и втулкой спиралевидной формы. Аналогичные находки, находящиеся сейчас в экспозиции Пушкинского краеведческого музея, были сделаны Подмосковной археологической экспедицией на селище Тарасовка 1 (XVIII – XIX вв.). «… Три наконечника древкового оружия – две совни и копье. Совня сделана довольно небрежно, шов на ее втулке не сомкнут. Кроме того, устье втулки сильно разбито. Однако технология ее изготовления довольно сложна; судя по структуре металла, лезвие ее наварено на отдельную основу, втулка также изготовлена отдельно и приварена кузнечной сваркой. Вторая совня меньше размером и сделана аккуратнее – втулка тщательно приварена, следов шва на ней нет. Копье имеет на лезвии швы – следы ремонта сломанного пера. Кроме того, в месте сварки оно было согнуто почти под прямым углом (выпрямлено при реставрации). Однако в целом оно изготовлено гораздо более тщательно и аккуратно. Все экземпляры древкового оружия, таким образом, концентрировались на трех соседних квадратах, возле печного развала». Отнесение найденных образцов оружия к совням вызывает у нас некоторые сомнения. К сожалению, практически не существует обобщающих работ по истории русского оружия, а существующие освещают только вооружение профессиональных воинов. Однако, по имеющимся данным совня (совна), также как глефа и вуж, была древковым оружием типа алебарды и представляла собой разновидность рогатины, имевшей кривое лезвие с односторонней заточкой, изогнутое на конце (иногда почти под прямым углом), которое насаживалось на длинное древко. К тому же, оружие это состояло на вооружении регулярных войск и, вероятно, изготовлялось более тщательно, чем образцы описанные выше. Можно предположить, что найденные клинки представляют собой наконечники от крестьянского оружия типа «ласка». Лаской в старину называли оттянутый молотом кусок железа, предназначенный для дальнейшей обработки, одновременно, слово «ласкануть» означало «ударить, полосонуть, порезать». Вероятно, от этого и происходит название «ласка» – клинковое оружие на сравнительно короткой (1 – 1,5 м) ручке. По устному сообщению С. Щипанова, клинок мог быть любой формы, как с односторонней, так и, чаще, с обоюдоострой заточкой. Крепление к древку могло быть произвольное.
Наибольший интерес, по нашему мнению, представляет то, что оружие этого типа находилось на вооружении крестьянских мужских союзов. Тема эта мало освещалась в популярной литературе, да и работ профессиональных этнографов, не так уж и много. В данной статье мы, не претендуя на полноту охвата материала, приводим обзор материалов о воинских союзах, почерпнутых в работах Г.Н. Базлова, Э. Хорватовой, М. Ястребова и других авторов, ссылки на которые приводятся в конце статьи.
История мужских воинских союзов уходит своими корнями в глубокую древность. Некоторые исследователи относят их возникновение к временам неолита. В древности подобные союзы играли важную роль в проведении возрастных инициаций. Мальчики выделялись в особую подростковую группу с 6 лет и пребывали в ней до достижения 14 – 16 летнего возраста. Благодаря искусственно созданным условиям – насмешки и издевательства со стороны взрослых и прошедшей инициацию молодежи – группа приобретала сплоченность и готовилась к прохождению обрядов посвящения. Пройдя эти обряды, они становились членами объединения взрослых юношей. Одним из важнейших моментов юношеской инициации было ри-туальное перерождение в волков или медведей, после чего они становились членами так называемых «звериных» союзов. Главными занятиями членов «волчьих» и «медвежьих» союзов были разбои и война с врагами своего племени, а также охота. Водил молодых воинов-«зверей» в бой вождь-колдун. Военный мужской союз, как позднее и боевая дружина, традиционно сравниваются с волчьей стаей. Сам воин - волк, его противники - жертвы. Воинский союз предполагает разрыв с семейными связями и общепринятыми законами, и волк становится символом «внезаконности». Происходит формирование воинского братства, позднее (в средневековье) нашедшего свое выражение в таких воинских организациях, как княжеские дружины, рыцарские ордена, казачьи станицы, разбойничьи вольницы.
Следы этих организаций этнографы отмечали еще в начале XX в. у большей части европейских народов, в частности у эстонцев, гуцулов, бойков, черногорцев, мордвы, белорусов.
Несмотря на то, что наилучшим образом исследованы традиции воинских союзов у западных и южных славян и в Прибалтике, не менее развиты они были и на севере Руси в областях проживания кривичей и словен. Эти традиции наиболее ярко проявились в период средневековья в Тверской, Новгородской и Псковской землях, где сформировался «ушкуйно-повольничий уклад боевой общинной культуры».
С укреплением Мос
082;овского государства, в северо-западной родовой бойцовской дружине произошли изменения. Оставшееся на исконных территориях мужское население начало процесс преобразования родовой боевой дружины в деревенскую артель кулачных бойцов. Другая часть носителей этой боевой культуры участвовала в формировании наиболее родственной ей культуры казаков Дона, Урала и Сибири.
В несколько видоизмененном виде боевая общинная традиция продолжала существовать и в более позднее время (вплоть до XIX – XX вв.). В крестьянской общине это социальное образование было известно как «ватага», «партия», «шайка», «шарага», а в среде этнографов получило название «боевой артели». Бойцы зачастую являлись родственниками или прихожанами одного храма. Артель объединялась единой бойцовской этикой и воинской мифологией, в ней сохранялись традиционные формы прикладной и ритуальной воинской подготовки.
По мнению Г.Н. Базлова, изучавшего традиции боевых артелей северо-западной России: «Боевая артель … является самой архаичной из сохранившихся форм восточнославянских во-енных союзов, дожившая к тому же до середины XX века. Возглавлялась атаманом, имеет сложную социальную и возрастную структуру, наиболее близкую к своему прототипу - боевой славянской родовой дружине … Бойцовские обряды северо-западной Руси, традиции святочного "заламывания", "ряжения" и колядования, предания о лешем и оборотнях, являются единым этнокультурным блоком, истоки которого находятся в инициационной практике древ-них родовых боевых дружин, а позже - в обычаях артелей кулачных бойцов».
Принимаемый в боевую артель проходил определенные испытания и получал символы принадлежности к данной группе, которыми обычно являлись эмблемы тотемного животного, что напрямую восходит к обрядам инициаций и «звериным» союзам. Оригинальным обычаем воинского обучения (лучше всего изученного у казаков и белорусов) было «дядькование», когда крестьяне отдавали сына на обучение опытному бойцу, или человеку, недавно вернувше-муся из армии. Группа из нескольких мальчиков обучалась под руководством таких людей традиционным единоборствам – фехтованию на палках и саблях, борьбе и кулачному бою.
Артель выполняла воспитательную роль (и, отчасти, сохраняла функции подготовки к об-рядам возрастной инициации), обеспечивала безопасность и порядок внутри общины. Нередко она вырастала до размеров значительного военного формирования и участвовала в народных волнениях или партизанских движениях.
Наименьшей боевой единицей такой артели, способной самостоятельно вести бой, была группа из трех человек. Главной фигурой в ней был «надежа» – выносливый, хорошо тренированный боец, которого с флангов прикрывали «побратейнички». Подобная организация была характерна для небольших деревень, а также служила составной частью артелей в более крупных селениях, где во главе нее стоял «атаман».
Угасание традиции боевой артели начинается в первое десятилетие послевоенного периода, когда получившие паспорта крестьяне энергично переселяются в города. Переселенцы из деревень теряли связь с исходной традицией, а в деревнях, в основном из-за малолюдности, прекратился процесс передачи артельной культуры. Остались лишь искаженные осколки традиционного поведения, проявлявшиеся в драках и хулиганстве. Некоторые элементы традиционной боевой культуры во второй половине XX века можно было наблюдать лишь в некоторых крупных деревнях и селах Тверской и Новгородской областей (что посчастливилось одному из авторов данной статьи), но и они практически угасли к началу XXI века.
Яркой и самобытной чертой культуры боевых артелей, были обычаи и обряды, связанные с традиционными видами орудия: тросткой и ножом. Оформление и изготовление оружия, связанные с ним обычаи и поверья, позволяют рассматривать эти традиции как весьма архаич-ные. Наряду с «классическими» видами, в артелях применялось великое множество других видов холодного и, реже, огнестрельного оружия.
Одним из самых любимых и широко распространенных типов оружия боевой артели была боевая тростка или треска. Изготавливалась она из березы, дуба, вяза, ольхи, можжевельника или осины. Обычно делали несколько палок – одну для ходьбы и боя, а другую для праздника. Тростки менялись ежегодно, и тогда весенний поход в лес за материалом для новых тростей превращался в большой праздник. Однако существовал и обычай хранить паки, передававшиеся в роду из поколения в поколение. Палки обычно обжигались и на них наносились узоры, выполнявшие функцию пиктографического письма. Узоры состояли из символов, указывающих на принадлежность к той или иной артели и из знаков, наносимых в память о том или ином событии. Описание подобных узоров в литературе позволяет предположить, что часть знаков и символов могли иметь отношение и к воинской магии.
Бой на палках начинался с вызова противника на пляс, после одиночных поединков начинался стеночный бой на тростках, в котором можно было бить палкой, руками и ногами. Зада-ча состояла в том, чтобы прогнать артель соперников, однако бить лежачих и бегущих считалось подлостью. Для реального, «увечного», боя использовались кованые тростки, тростки с залитым в них свинцом и тростки с клинком на конце. Именно такие тростки с клинками и именовались ласками.
Возвращаясь к находкам в Пушкинском районе, мы можем предположить, что в Семенкове и Тарасовке существовали подобные артели или их подразделения-тройки.
Безусловно, приведенные выше рассуждения – всего лишь гипотеза. Строить на основе единичных находок сколь либо далеко идущие выводы некорректно. Однако надо признать: находки такого типа оружия, относимого некоторыми исследователями к вооружению кресть-янских мужских союзов, открывают новую страницу в изучении истории и быта населения северо-восточного Подмосковья.

P.S. Имеются данные, что клинки, подобне найденному, используются повсеместно на севере Руси для колки больших тлеющих углей в русской печи перед закрытием заслонки. Данное известие не противоречит выше сказанному, т.к. вполне естественно, что некоторое нерегулярно оружие имело практическое значение: цеп, топор, вилы, коса. В другом варианте - смекалистый русский крестьянин всегда мог найти достойное применение любому предмету.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Археологическое изучение Подмосковья (Дмитров, Мытищи, Тарасовка). – Труды
Подмосковной экспедиции Института археологии РАН. Том 1. М., 2002.
2. Базлов Г. Утаман снял серу шапку. – Русский стиль. Боевые искусства. 1992, № 1.
3. Базлов Г. Тростка. - Русская провинция. 1997, № 4.
4. Базлов Г.Н. Деревенская артель кулачных бойцов-рукопашников (опыт реконструкции). По мате-риалам северо-западной России. – Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандида-та исторических наук. М., 2002.
5. Балушок В.Г. Древнеславянские молодежные союзы и обряды инициации. – Этнографическое обозрение. 1996, № 3.
6. История боевых искусств. Россия и ее соседи. Под ред. Панченко Г.К. – М., 1997.
7. Кирпичников А.Н., Медведев А.Ф. Вооружение. – Древняя Русь: город, замок, село. М., 1985.
8. Коршун В. Усадьба близ сельца Семенкова. – Пушкинский вестник, 2003, № 6 (160).
9. Мандзяк А.С. Воинские традиции народов Евразии. Мн., 2002.
10. Семенова М. Мы – славяне!: Популярная энциклопедия. – СП б, 1999.
11. Хорватова Э. Традиционные юношеские союзы. – Славянский и балканский фольклор. М., 1989.
12. Ястребов М. Новые данные о союзах неженатой молодежи на юге России. – Киевская старина, том 5. Киев, 1896.